Дамы и господа! Добро пожаловать на ролевую
D. Gray-man. The hidden side of war!
Присоединяйтесь к нашему небольшому миру,
Вас ждет коварная обольстительница,
имя которой приключение.
Гостевая
Список ролей
Правила
О мире
ЧаВо
Сюжет
Акции

Рейтинг форумов Forum-top.ru

D. Gray-man. The hidden side of war

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » D. Gray-man. The hidden side of war » Закрытые » Всего лишь иллюзия


Всего лишь иллюзия

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://s1.uploads.ru/t/v7ANo.png

Место и время: Азиатское управление. Перед миссией в Стамбуле с Мояши и Третьими
Участники: Канда Юу, Зу Мей Чан
Описание Когда ответы на вопросы порождают еще больше вопросов. Когда по жилам вместо крови течет горячая ненависть. Когда тени прошлого не дают покоя ни тебе, ни тому - другому - причастному ли, виновному ли во всем. Когда бередят память души мертвых и нет смысла уже скрываться или таиться. Когда просто остается стискивать крепко зубы и кулаки, в безнадежном желании что-либо исправить. И нет больше даже смысла молиться за души чертовых грешников. Тогда остается только один опрос.
"Скажи, Канда, ты все еще видишь цветок?"

+1

2

[AVA]http://se.uploads.ru/1Ngko.png[/AVA]
[STA]Это только иллюзия[/STA]
Для того кто слишком долго жил одной лишь войной, она в конце-концов становится единственно верной и адекватной реальностью, после которой нелегко привыкнуть к мирной жизни. Когда-то давно, в прошлой жизни, у Канды было то, чем жить. Помимо ратного дела и ощущения себя в сражениях, словно рыба в воде. Так было ровно до того момента пока одной его жизнь не оборвал акума, а чокнутые ученые не решили протянуть свои грязные ручонки к последнему, что у него оставалось – его душе. Когда-то у Канды была возлюбленная, теперь же просто смысл существования и тщетная надежда еще раз встреть ее. Он был ребенком, с внедренной в него памятью совершенно чужого и незнакомого ему человека. Ребенок вырос, а память осталась. Как и рубцы, что остались в его износившейся за долгую жизнь душе.

Быть может кто-то другой из Черного Ордена посчитал бы счастливую семейную жизнь настоящей клеткой, в которой каждый день похож на предыдущий и уныло тянется, без особой надежды на какие-то перемены. Быть может на такую оценку повлияло знание что только они отделяют мир, от неминуемого падения. А может просто не верил в людей и прочность связей с ними, видя их сколькую и гнилую натуру сплошь и рядом. Так или иначе, Канда не представлял себя в такой жизни. Просто потому, что никогда не знал ничего иного, кроме пыли и крови. Кроме сражений, боли и запаха пороха. Всю свою осмысленную и не очень жизнь он провел в Черном ордене. Сражался и умирал ради их призрачно-великих целей. Как и стоит это делать послушному цепному псу. Глупой марионетке, которая не хочет умереть раньше времени. Ничего не изменилось. Ни с момента, как он впервые открыл свои глаза в Шестой лаборатории, ни после. Верхушка Ватикана никогда не оставит экспериментов и бесполезных попыток поиграться в Бога.

Последние годы Юу почти успел забыть о том, что он не совсем человек. Почти, ведь такое никогда не забывается. Это была небольшая, но очень приятная передышка. Было приятно расслабиться и погрузиться в пучину будней. Вот только этого делать не стоило. Определенно не стоило.

Очередное весеннее, но все еще холодное утро застало Канду в Главном управлении - он занимался собственной физподготовкой, оттачивая тело и навыки, как самое диковинное оружие. Новое задание планировалось только к вечеру, а значит времени более чем достаточно. Но как всегда, все планы имеют свойство рушиться в последний момент. Как бы ты не был подготовлен к неожиданностям, они все равно случаются и вносят смуту и раздрай в твой день. 

Мечнику Ордена сообщили, что его желает видеть старый мастер Чан. Неожиданно, но отказать Старику в его просьбе было неловко. Особенно когда сам еще не знаешь, когда вернешься назад. Вот и пришлось собираться и переправляться в Азиатское управление. А там, что впрочем, не было новостью, царил бардак и цирк.
Канда раздраженно повел плечами.

- Азиатское управление, - недовольно пробурчал он себе под нос. – Гребанные холодные стены и сумасшедшие, решившие жить в них, отрекшись от остального мира. И Чаны. Вполне в их духе, - Возмущался он скорее для того, что бы скоротать время, нежели от реального недовольства. Поэтому и утрировал. Во всем, пожалуй, кроме холода… и сумасшедших. Последнее самым наглядным примером стало у него перед глазами, едва он переступил порог Ковчега. Бак Чан рвался куда-то, отлынивая от обязанностей, а его ближайшее окружение и Страж тащили своего Смотрителя назад. Повисла немая сцена. Экзорцист решил проигнорировать происходящее и не спрашивать, что произошло. Зато охотно согласился пройти с младшим Чаном и подождать, пока остальные найдут Старика и проводят к нему.

Не зря же Зу Мей решил вспомнить о единственном выжившем Втором экзорцисте как раз тогда, когда объявилось наследие экспериментов Чанов – Третьи экзорцисты, полу люди, полу акума.

И закручивающая вокруг Черного Ордена спираль событий очень не нравилась Канде. Достаточно сильно, чтобы в памяти начали вспыхивать видения из прошлого. И целое озеро иллюзорных лотосов усыпало собой все вокруг.

+1

3

Кухня. Место, где в воздухе смешивались запахи различных специй, яств и неизменного зеленого чая. Место, где за равномерным нарезанием овощей, можно обдумать множество вещей, далеко выходящие за обычные обязанности главного повара. Сколько же лет прошло с того момента, когда Зу Мэй впервые увидел стены Азиатского Подразделения? Он не мог сосчитать. Сколько боли и страданий он принес этим стенам своей тщеславностью? "Слишком много, старик." Чан часто думал в последнее время, о том, чтобы уйти на покой, в свой особняк над идеальной гладью воды. И пускай ветер приносит в его окно трели птиц и запахи весенних цветов, пускай обвевает сморщенное лицо. Но, к сожалению, умереть в покое китайцу не дано. Его глаза слишком много видели, а заклинание Атуди - всего лишь красиво названное проклятие. А еще он убийца. Сколько бы жизней не спасал китаец, он все равно себя чувствовал преступником. "Ты никогда не сможешь обрести покой, никогда... И Бог тому свидетель."
Мужчина остановился, любуясь идеально нарезанными овощами и, поудобней перехватив головку капусты, продолжил ее нарезать. Со стороны он выглядел спокойным и умиротворенным, застывшим в своем мире тишины и мудрости. Слуховой аппарат китаец вытянул, отлично улавливая изменения в общей среде, а так же мастерски читая по губам. Так что, не смотря на весь шум и гам, он мог насладиться своими мыслями сполна.
Канда Юу. Имя, приносящее старому сердцу Зу Мэя гордость и боль одновременно. Это его грехи сделали из погибшего экзорциста мальчика, ребенка, которому судьбой было уготована нелегкая судьба, начавшаяся из боли. И они оба продолжали нести свою ношу, свою кровавую чреду потерь любимых.
"Канда, ты все еще видишь цветок? Это всего-навсего иллюзия"
Старик чувствовал, как обстановка возле него накалилась, но не придавал этому особого значения. Мало ли кто пришел поныть старому мужчине?
- Какие хорошие овощи и как хорошо нарезаны...- произнес китаец, как бы намекая, что не желает никого слушать. Но, этот приставучий кто-то его не понял, либо не хотел понимать. А возможно, Фоу всегда привыкла добиваться своего.
"Настырная малышка,-" про себя улыбался маг, отчетливо понимая, что Страж вполне могла считать оружейника младенцем.
- Может, хватит уже старик? - ворчали научные сотрудники, идя рядом с поваром. Он только улыбался, считая поиски своего слухового аппарата, чем-то вроде давно полюбившейся всеми игры и каждый раз прятал его подальше. Например, в трусы. При этом Чан изображал из себя святую невинность, чем заработал славу старого пердуна и маразматика. По крайней мере у Фоу. Все остальные жаловались более тихо, хотя бы из уважения. Оружейник спешил на встречу со Вторым экзорцистом, но не собирался этого показывать. Только в мыслях он несся по темным коридорам, прячась в тени и выходя на свет факелов, как когда-то давно, чтоб вновь встретиться с заблудшим ребенком. Компания с Зу Мэйем застыла на месте, и он чисто рефлекторно остановился, словно солдат в строе, который подчиняется только общему шагу.
"Аллен? Линали?"- всеобщему восторгу старик не поддался, а только насторожился. Ребята могли прийти за Юу, а это значит, что времени на разговор у них оставалось мало. А еще...
"Третьи,"- в горле у Зе Мэя сжалось, а на сердце опустился тяжелый камень. Так, вот какое оно, новое творение Ордена? Так, вот к чему привели его собственные исследования. "Граф создает машины для убийства. Мы создаем монстров для тех же целей. Этому никогда не придет конец?"
И словно отголосками его собственных мыслей, становиться голос Лоу Фа. Крик, слезы. Как все это было знакомо ему? Мужское сердце тоже болело, а разум постоянно говорил что-то о меньшем зле. А какое оно на самом деле - это меньшее зло?
"Хорошо, что будущее только для молодых"
- Это заставляет задуматься о собственных грехах...- Страж удивленно смотрит на Чана.
"Скажи, Канда, ты все еще видишь цветок?"
Зу Мэй отделяется от компании и погружается в темноту знакомых коридоров. У него мало времени, шаги становятся четче, словно их владельцу не больше ста лет. Чан заходит в комнату, где уже собрались его племянник, Вонг и приглашенный Канда. И...
- И чем вы тут занимаетесь? - пожалуй, картина побитого Бака и воскрешающего его помощника, при абсолютном пофигизме экзорциста, стоила, чтоб ее зарисовать. Но, не сейчас.

+1

4

Окно, небольшой балкончик, выходящий во внутренний сад и Канда, что вольготно сидит, опираясь на перила балкончика. Вот что увидел бы случайный зритель, по ошибке или не очень заглянувший в эту комнату. Где-то в тени от навеса, но неумолимо рядом стоял круглый, как и большинству мебели в азии, чайный стол за которым сидели Бак Чан и Вонг – верный помошник Смотрителя, даже сейчас составляющий компанию и разбавляющий гнетущую обстановку в комнате.
Разговор не клеился. Точнее сказать, японец всеми силами старался этого самого разговора избежать. Но это никак не возможно с кем-то вроде Бака. Даже короткие, рубленный и полный язвительности фразы не действовали на это мелкое блондинистое недоразумение как положено.
Канда фыркнул.

«- А когда еще с ним бывает что-то как с обычными людьми? Вечно тараторит о чем-то своем непонятном, не слушая, что ему отвечают. Словно нарочно игнорирует. Бесит! Еще и этот вызов… Не нравится мне все это».

Нет, с одной стороны Юу не имел ничего против того, чтобы увидеть Старика, но от этого приглашения странно попахивало. Это настораживало. И навевало воспоминания. Как и все это дурацкое подразделение, словно специально бередя старые раны. Возможно, потому Канда и не любил бывать тут – слишком много у него воспоминаний связанных с этим местом. И их ни в коем случае не назовешь хорошими. Парень нахмурился еще сильнее, кривя тонкие губы в недовольной гримасе.
Смотритель азиатского подразделения снова говорил, словно не замечая дрянного настроя мечника. Говорил о чем-то мелком и несуразном, как всегда лишь бы говорить. Канда все так же сидел, задумчиво уставившись во внутренний двор. Пока не повисла тишина. Она продлилась пол минуты, минуту, две…

- Так… они принялись за старое, хе… - подал наконец-то голос экзорцист. Это не было вопросом, просто утверждение, насквозь пропитанное самоиронией, ядом и сарказмам. В нем не было злости, только какая-то печаль и застарелая уже боль. Просто очередная констатация бесчеловечных вычислений и опытов Ватикана. Очередная причина ненавидеть. Еще одно живое, мыслящее и дышащее доказательство того, что у этих ублюдков нет ни души, ни совести. Хоте ему ли, Канде, размышлять о душе и ее спасении? Ведь все они потом будут гореть в аду. Своем личном блядском аду.

- В этот раз они решили создавать гибридов, так чтобы можно было попаразитировать и на акумах, - он почти фыркнул, а голос был полон презрения. Его раздражали, просто таки выводило из состояния покоя эти Третьи экзорцисты. – Великолепно, просто великолепно.

Это заставляло задуматься. Задумать о том, что они такие же жертвы. Вот только у них, в отличии от него был выбор. Его-то не спрашивали, хочет он стать тем, кого из него слепили или нет. Не спрашивали, хочет ли он сражаться на благо – ха, да какое там благо! – Ордена или нет. Просто сделали. Хотя и этих Воронов – гребаных фанатиков поди разбери. Может они сам с радостью попрыгали на становление полуакума, как кролики на убой. Придурки.

Но чего не ожидал поглощенный размышлениями Канда – так это реакции Бака и того, что он примет слова экзорциста на свой счет. Мечник только и успел обернуться в сторону Смотрителя с ошарашенным лицом, как мелкий китаец начал свою тираду. Как обычно не слушая никого, даже, а может тем более, своего собеседника.
Сначала японец удивился, потом охренел, а когда младший Чан накинулся на него с бредом в стиле « Я так виноват, ударь меня!», разозлился.

- Да не пострадал я! – экзорцист таки ударил Бака, но вовсе не по его просьбе. Просто он не знал, как иначе урезонить этого разбушевавшегося идиота. – Хватит нести всякую ересь.

Канда возвышался над лежащим Смотрителем и хмуро глядел на него. Вот уж кому и надо извиняться, так это точно не ему. Он ведь даже об эксперименте и Шестой лаборатории в то время слухом не слыхивал. А все туда же, хватается за чужой крест и пытается тащить на своем горбу, как некий безмозглый седовласый недомерок.

- Нечего извиняться. Мне плевать, что там произошло с Орденом, - сказав это мечник ни капли не покривил душой. Ему и правда плевать, если на кладбище появится на несколько безымянных могил больше. Их и там сейчас куда больше чем следовало бы. Так толку горевать о капле в море? Брови юноши сошлись на переносице, а губы искривились от болезненных воспоминаний.

«Алое. Алое. Трупы, горы трупов. И собственные руки в крови. В своей и того, другого.»

А перед глазами цвели лотосы.

«- Ты все еще видишь цветок? Этот цветок – просто иллюзия».

И как раз это время Старик, а в народе больше известен, как Зу Мей Чан выбрал для того, чтобы войти. На вопрос своего первого учителя, Канда только фыркнул, отводя взгляд в сторону, не глядя ни на Зу Мея, ни на Смотрителя азиатского управления, ни на помогающего ему подняться Вонга.

- Ничем. Лучше скажи, зачем ты меня позвал?
[AVA]http://se.uploads.ru/1Ngko.png[/AVA]
[STA]Это только иллюзия[/STA]

+1

5

Маг добродушно улыбнулся и сложил руки за спиной, проходя вглубь комнаты. Бак резко вскочил на ноги, при виде родственника, Вонг замельтешил возле начальника, стряхивая с него пыль. Спокойным остался только Канда, крепко сжимающий Муген в руках. Привычная для воина стойка, с которой можно как нападать, так и защищаться, горящие синим пламенем глаза, слегка прикрыты челкой цвета вороньего крыла. Мастер Атуды обвел взглядом Второго экзорциста, на вид он казался здоровым человеком в расцвете сил. Как было на самом деле, никто сказать не мог...
"Мы посылаем в бой детей... Мы заставляем их умирать"
- Ничем. Лучше скажи, зачем ты меня позвал?
- Ты давно не навещал старика. А я уже не молод,- Зу Мэй улыбнулся чуть шире,- Сам понимаешь, кости ломит, сквозняки замучили, гляди и отправлюсь к праотцам.
Глава Подразделения хотел было уже что-то возразить, но повар остановил его привычным жестом руки.
- Ну, ладно-ладно, помирать я пока не собираюсь. - мужчина подошел к окну и взглянул во внутренний дворик, предоставляя молодым людям самым разобраться с той неловкой ситуацией, которая между ними возникла.
А весна была в самом разгаре. Нежные лепестки сакуры и персика были похожи на не так давно укрывающий равнину, снег. Но при этом были еще невесомее, чем снежинки, украшая каменные дорожки замысловатыми узорами. И аромат. Одурманивающий, сладкий, знакомый еще с детва, но каждый раз пленяющий вновь. В молодости китаец никогда не замечал красоты окружающего его мира. Не до этого было. Хотелось покорять новые вершины, оставить свой след в истории семейства Чан, внести свой вклад в победу в этой вечной войне. А иногда просто следовало остановится и подумать. Посмотреть на падающие и угасающие лепестки сакуры и персика, понять, что все не вечно, а те кто стремиться к вечности только ходят по краю острого как бритва меча. А вокруг только тьма. Кровь. Ошибки. Сколько бы ни жил Зу Мэй, он никогда не сможет искупить свои грехи, совершенные в молодости. Но, к сожалению, об этом он мог задуматься только в старости.
- Молодые люди, мне кажется, что у вас достаточно работы и долг гостеприимства вы уже исполнили.- Маг развернулся к компании, продолжая улыбаться,- А ты, Канда, присядь. Выпей чаю, потешь старика.
Повар Азиатского подразделения подал Юу пример, усаживаясь на один из стульчиков и по-хозяйски выбирая чашку, рассматривая заварку в небольшом заварнике, приподымая крышечку за тонкую ножку.
- Не волнуйся, Вонг, с чаем я как-то справлюсь сам,- правильно истолковав замешательство помощника главы, ответил старик. Мужчина поклонился и вышел вслед за Баком, а Зу Мэй мог поклясться, что с виду спокойные мужчины за дверью облегченно вздохнули и припали ушами к дереву.
"Эти мальчишки никогда не поменяются," - подумал маг и покачал головой, наливая горячий напиток в чашки.
- Как ты?- обратился оружейник к экзорцисту,- После нападения на Главное Управления мы больше не виделись. Хотя, мне кажется, что если бы мне не нужно было восстанавливать Муген, то наша встреча растянулась более длительное время.
Повар беззлобно улыбнулся, преподнес к обветренным губам чашку и остановился, стоящую в ней чаинку.
"О, к счастью," - ему вспомнилась старая китайская примета. Но, знает ли кто-то в этой комнате, что это за птица? Канда с самого своего рождения в этом теле не видел ничего кроме боли, отчаяния и страданий. Ему пришлось видеть обнаженные кости, реки крови, натянутые сухожилия. А ведь он еще ребенок. Обычный десятилетний ребенок, на судьбу которого выпада война.
- Ты видел их? Третьих

+1

6

[AVA]http://se.uploads.ru/1Ngko.png[/AVA]
[STA]Это только иллюзия[/STA]
В ответ на слова Зу Мея, экзорцист только фыркнул, отведя глаза. Старик был прав. Канда давно не был в азиатском подразделении. Не смотря на открывшуюся сейчас возможность путешествовать в мгновенье ока. Это стало удобно, практично, но только сам парень не относился к этим прогулкам так легко, как те же ученые или верхушка Ватикана. Слишком свежи были воспоминания о событиях на Ковчеге. Где-то тут все еще оставалась комната, в которой мечник сражался с одним из самых сильных противников в своей жизни.

Тогда, после сражения в Ковчеге, он был тут, в азиатском управлении. Но тогда было слишком много суматохи и криков, чтобы спокойно повидаться со стариком, не говоря уже о том, чтобы поговорить. Мечник вообще не припоминал, чтобы видел старший Чан приходил в тот раз посмотреть на экзорцистов, как это делали другие. Словно они забавные зверушки, выступающие на цирковой арене. Он со Стариком увиделись уже потом, намного позже. После нападения на Главное управление. Когда экзорцист особенно остро почувствовал свою беспомощность и неспособность защитить. И стала куда реальней необходимость крепкого и надежного меча под рукой. И так же необходимость повидаться с лучшим с Ордене создателем клинков. Это было совсем мимолетно. Тогда было много забот с переездом, а потом и та дурацкая суматоха с изобретениями научного подразделения и лично Комуи… Не до вдумчивых разговором было.

Старик вежливо, но настойчиво прогнал ненужных свидетелей, а самого Канду пригласил за стол. Простая вежливость и прелюдия, говорящая «нас ждет долгий разговор». Очень даже в стиле мудреца из Китая. Начинать издалека. Идти обходными путями, по шагу приближаясь к нужному ответу.

Японец присел, как и просил его старый наставник и первый человек, который объяснил, что лотосы, которые без конца видит Юу, просто иллюзия. Как же давно это было. С той поры много воды утекло, много чего изменилось. Шутка ли, практически десять лет прошло. Канда успел вырасти, возмужать, обзавестись навыками, новыми привычками и окружением, которое ни черта не знает о прошлом второго экзорциста. И не надо. Мечник не терпел и не хотел ничьей жалости или этих странных взглядов, направленных в его сторону. Как и не хотел ворошить давно закопанное в могилу прошлое. Прошло десять лет, но его влияние все еще властвует над ним – искусственным апостолом, взращенным, как оружие против акума.

Из раздумий, овеваемых ветрами прошлого, Канду вывел голос Зу Мея. Вопрос был прост, но вот только что сказать на него экзорцист не знал. А потом просто неопределенно повел плечом и скривил губы в стиле «Я жив, как видишь, руки ноги на месте, что еще надо?». Что же касается мыслей… Японец и сам пока не разобрался в том ворохе чувств и предчувствий, что свились в тугой комок где-то в груди. Или наоборот, очень хорошо понимал, но не хотел замечать, намерено игнорируя и запихивая в самые темные уголки души, отчаянно отрицая все с ними связанное. Все что угодно, лишь не чувствовать, не вспоминать и перестать видеть этот проклято-прекрасный лотос.
Вместо ответа парень просто протянул руку к чашке. Тонкий фарфор с изящным узором. Теплый напиток внутри греет руки. Нежно зеленый цвет напоминает о первых побегах бамбука. Канда не спешил пить, просто сжимал чашу, не отрывая взгляда от полупрозрачной, колышущейся жидкости внутри. Вдыхая запах и ощущая тепло.

- Ты видел их? Третьих.

Мечник не сразу поднял взор темно-синих глаз от чашки на старика.

- Да, - коротко ответил молодой человек. А потом фыркнул, кривя губы в язвительной усмешке. – Похоже, любовь к экспериментам продолжает жить.

Хотелось сказать еще много чего, хотелось спросить еще много чего. По пока мечник просто сделал первый глоток из своей чашки, ощущая во рту горечь настоящего качественного зеленого чая.

+1

7

Старик одобрительно кивнул, когда мечник взял чашку с чаем, ароматным и горячим. Зу Мэй еще помнил время, когда Канда, будучи ребенком, кривился от этого напитка и приговаривал, что он такое сено пить не будет. А вот как поменялась жизнь и вкусы парня. Хотя поменялась ли? Юу не познал нормального детства в этом теле, а вся информация о прошлом была засекречена высшими чинами Ватикана. Вот так вот, мальчик без рода и племени. Хотя, не похоже чтоб азиата это хоть когда-то смущало. Только лотосы. Но, это только их секрет.
- Пока существует война - этого не избежать. Пока существуют человеческие амбиции, и слабая надежда их реализовать мы будем продолжать лицезреть все новые жертвы экспериментов. Мне жаль, что талантливые ученые тратят свои силы на создание того, что разрушит извечный порядок. Они еще не поняли, что игра в Богов не приводит ни к чему хорошему... А подопытные...
Мастер Атуды не договорил, эта тема была слишком щекотлива для обоих. Он попытался играть в Бога и поплатился за это своей семьей и теперь несет свой крест.
- У Третьих хотя бы было призрачное право на выбор...
Старик отпил со своей чашки, наслаждаясь каждым глотком горячего зеленоватого напитка. За долгие годы жизни, он уже успел понять, что наслаждаться нужно каждым мгновением, ведь следующее может стать последним, либо чем-то намного худшим.
- Но, что мы все о грустном, как тебе Муген после ремонта? - старый оружейник всегда гордился своей работой, в которой катана мечника была венцом. Зу Мэй вкладывал в этот клинок душу, возможно, не слишком чистую, невинную и нужную владельцу оружия. Но, Канда был для китайца кем-то вроде любимого ученика. А возможно, после потери близких, мальчишка стал их своеобразной заменой. Старику нужно было заглушить горечь заботой о ком-то, и этот кто-то нашелся. Правда, сейчас, спустя столько лет настоящие причины близких отношений этих твоих потеряли свою актуальность.
- В этот раз, я улучшил структуру, поэтому меч должен стать прочнее, при этом потеряв минимум гибкости. Я могу на него посмотреть? - маг отставил чашку с чаем и протянул руку.
Холодная сталь казалась живой, переливалась на солнце, словно граненный драгоценный камень. Отличная работа. Хамон (рисунок между твердой и гибкой частью катаны) был искусно сделан и отполирован, что доказывало мастерство его создателя. Строгие углы граней, идеально плоская поверхность, в которой отображались глаза старика и немного неба за окном. Рукоять из древесины магнолии грела пальцы своим особенным, понятным только мечникам теплом. Муген был прекрасен, такой меч не годиться для того, чтоб висеть на стене у какого-то богатого дворянина. Он был достоин жить, петь о битвах и сражениях, быть в руках героя. В руках Канды Юу.
- Я видел твоих друзей. Похоже, ты должен отправиться на задание. Куда теперь? - Чан с каким-то особенным удовольствием поглаживал клинок, словно заговаривая его. На что? На возвращение экзорциста в ненавистные ему Орден? На то, чтоб он просто остался жив? Да, пожалуй, на последнее. Ведь сердце старика не готово потерять мальчишку, не готово вновь со скорбным видом смотреть на сжигающийся в огне гроб. Пустой. Акума не оставляют после себя ничего, только пепел, играющий на равнинах вместе с ветром.
- Ты должен быть осторожен. Ведь даже ты не вечен, регенерация не сможет спасать постоянно, особенно после боя с Ноем. - мастер Атуды протягивает меч обратно его владельцу и глазами, полными вековой мудрости, заглядывает в душу своему ученику. Что твориться у него внутри, на дне синих глаз? Слова старика задевают азиата? Ранят? Он ведь и так все знает, осознает быстротечность времени. Своего собственного времени. Век экзорциста короткий, напоминает вспышку спички в темной комнате. Вспых. Ровное, горячее пламя освещает мрак, но тонет, затухает слишком быстро, как бы кто не пытался его сберечь. Экзорцисты - это спички, даже не свечи.

+1

8

[AVA]http://se.uploads.ru/1Ngko.png[/AVA]
[STA]Это только иллюзия[/STA]
Канда еще некоторое время покрутил чашку в руках, а потом и сделал первый глоток. 
Что отличает настоящий качественный чай от низкосортной бурды? На самом деле многое. Даже слишком многое, но об этом знают слишком немногие, чтобы понять разницу. Настоящий зеленый чай должен быть зеленого цвета, с разными оттенками от салатового до темно-зеленого.  Если он серый или бурый, то это уже не то. Совсем не то. Простая бурда, расфасованная в упаковку и выдающая себя за благородный напиток.

У хорошего чая — чистый, прозрачный настой. Его сухая заварка должна иметь богатый аромат. Это так легко проверяется. Не нужно никаких чутких и отточенных годами навыков. Достаточно просто нагреть заварку своим дыханием и вдохнуть аромат. Если это настоящий зеленый чай —ты тут же окунешься в море таких запахов, которых никак не ожидал от чая. Этот аромат останется даже в горячей чашке после того, как чай был выпит.

Настоящий чай имеет очень богатый вкус со множеством нот и нюансов. За это отвечает множество веществ. А ценители зеленого чая могут ощутить все богатство вкусов от ореховых, сливочных, цитрусовых до цветочных, шоколадных и фруктовых оттенков. У всех настоящих, китайских чаев качество определяется глубиной и трехмерностью вкуса, то есть  послевкусием. Китайцы называют это даже специальным понятием, так называемым словом «хоу юн». «Хоу» означает горло, а «юн» можно перевести как сильное, долгое очарование.

Если в послевкусии чая появляется ощущение легкой сладости, значит, этот напиток, несомненно, полезен для здоровья. Если же во вкусе зеленого чая присутствует горечь, то это является признаком того, что чай очень низкого качества и, вероятнее всего, для здоровья скорее опасен, чем полезен. Это все экзорцист узнал тут, в Китае, некоторое время, прожив в азиатском подразделении. А подом долгое время культивировал и увеличивал это знание в Главном управлении. Наравне с искусством медитации, боя и садоводства. Было у кого обучаться каждому из видов этих искусств. Но впервые про китайский зеленый чай он узнал от самих китайцев. А конкретно от одного старика, что так вдумчиво смотрел на  юношу сейчас.

И вот сейчас, наслаждаясь этим благородным напитком, Канда невольно вспоминал и первую встречу со старшим Чаном. И последнюю. На слова уважаемого мастера мечник ничего не ответил. Он и так уже сказал многое. Слишком много. Очень не нравилось экзорцисту то, что Орден решил повторить свои эксперименты. Словно он заранее знал, что ничего хорошим для них – для любого из них – это не кончится. Юноша хмурился и злился так, будто он заранее знал, во что выльется новый кровавый эксперимент Ватикана. Точно он был не живым человеком из крови и плоти, а бумажным героем потрепанной книжонки с засаленными множеством прикосновений страницами. И если такое было, в самом деле, Канда очень хотел встретить своего демиурга. Взять ее за грудки и взглянуть в ее бессловесные глаза. Встряхнуть от души, выбивая или вырезая, если придется, сознание и раскаянье за то, что она содеяла с ними, с ним.

Мечник даже сильнее стиснул верный Муген в руке, когда перед его мысленным взором пронеслась эта картина. Однако, стоило Старику заговорить вновь, как наваждение схлынуло, уступив место почти уже привычным лепесткам лотоса. Старый оружейник просил еще раз полюбоваться своим творением. Словно он сомневался, что смог изготовить этот клинок. Словно он сомневался, сможет ли эта тонкая блестящая полоска служить своему хозяину верой и правдой.

То как Муген блестел и нагло танцевал в его руках заставляло мечника почти ревновать. То как почтительно и трепетно Старик казался клинка заставляло его немного успокаиваться. Это оружие величайшая драгоценность Канды. И величайшее же проклятье. Все, что ему нужно и в то же время слишком много она забирает за право обладать собой. Он него завесила жизни экзорциста и она пила его же жизнь. Настоящее оружие фальшивого самурая. Через силу, но японец все же заставил себя отвести взгляд от такого обманчиво-покорного Мугена в руках Зу Мея.

- Очередная миссия. Ничего нового, - фыркнул в полголоса Юу. Явно раздраженный и недовольный. – Могли бы и одного послать. Зачем было целую делегацию собирать. Отправляюсь на восток. Хотя, относительно этого места скорее запад.

Когда тонкие светлые пальцы Канды вновь перехватывают свое оружие, ему становится куда спокойней. За все годы, что он был воином на службе – почти поводке – Черного Ордена, юноше было непривычно находиться без ощущения успокаивающей рукояти клинка. Особенно после того, как его Чистая сила распалась на мелкие кусочки после сражения в Ковчеге. Слова Старика только увеличили тонкую вязь воспоминаний парня. Про Эдо, про Ковчег, про битву, на кону которой стояла жизнь, про смерть… почти смерть. Экзорцист так и не узнал, что тогда произошло. Для него это было лишь мгновением. Мгновением между полетом в темную бездну, вместе с каменными обломками и осознанием себя в целой и невредимой комнате.

Но в одном пожилой мастер был прав. То сражение сильно укоротило и так не великий срок жизни экзорциста. После того сражения его раны стали заживать куда дольше. Об этом давно твердил Комуи. Из-за этого Матрона давно зыркала на него волком, заставляя больше необходимого проводить в медицинском крыле. Об этом только что сказал его первый наставник. Вот только ничто не в силах повлиять на решимость самого японца идти до конца и добиваться поставленных целей своим путем. Комуи он откровенно игнорировал. На медицинских сотрудников плевать хотел, а Зу Мею… Ему достался только хмык и негромкие, от сквозивших в них чувств, слова.

- Знаю. Но это ничего не меняет, - негромко, но твердо. Он давно все для себя определил. Еще десять лет назад, когда он поднял руку с Чистой силой на своего лучшего и единственного друга. И ничего не поколеблет его решимость. Ничего не в силах его остановить потому что… - Я не умру, - правильно. Никогда, пока не встречу ее.

Тяжелые думы, воспоминания накатили на него. Бередили душу вместе с этими стенами, вместе с этим человеком, вместе с этим гребаным Ватиканом и его блядскими экспериментами.

- Это все, что ты хотел, Старик?

+1

9

Муген в руках мастера игриво поблескивал в свете, танцевал, словно самая желанная девушка, переливаясь гранями и идеально отполированным лезвием. Меч был прекрасен в своей видимой простоте форм, с замысловатым рисунком стали, его идеальная балансировка в руках старика напоминала ему о том, что еще не все потеряно. Но... Время мага тянулось к закату, он это слишком реально осознавал. Заклинание Атуды не давало ему бессмертия, только продолжало его жизнь, оттягивало приход смерти еще на год, два. Но не дарило вечности, так же само, как и эксперимент Второй экзорцист не обеспечивал Юу беспечно дожить до старости. Да и часто ли кто-то видел пожилых обладателей Чистой Силы? Генерал Йегер, Хевласка? Но, первый мертв, а вторая полвека не видела настоящего солнца над головой. И Канда был не такой, он не мог сидеть за спинами других, он рвался в бой, в самый настоящий ад. Возвращался. Раз за разом экзорцист возвращался живым, и казалось, что смерть от него отказалась, что она никогда не протянет к нему руки и не подарит успокоение. А о чем еще может молить воин, закаленный тысячей битв?
Зу Мэй знал, о чем молил Юу. О той, которую он видел во снах, ради которой он продолжал жить и искать ее лик. Откуда мастер Атуды ведал о столь сокровенных мыслях мечника? Время, вскользь пойманные слова, пропущенные сквозь сыто мудрости и знаний, а потом такое трогательное самого Второго о своих иллюзиях. Лотосы. Почему-то магу вспомнились эти цветы и их с Кандой маленьком секрете. Старик не хотел, что бы ребенка еще раз подвергли экспериментам и пыткам, поэтому он заставил мальчика молчать и похоронил его тайну в своем сердце. Ведь дети не должны рождаться в резервуарах с водой, люди не должны умирать дважды, ведь тогда смерть никогда не подарит им покой. На покой не надеялся и сам оружейник. Проклятие лечащего заклинания никогда его не оставит, не позволит уйти к большинству вот так просто, без мучений, его прошлое никогда не подарит прощения. Он этого всего не заслужил, в его душе все еще жила та темная сторона, которая сотворила великое зло, за которое пришлось расплачиваться ни в чем не повинным людям. Таким как Тви, Эдгар и стоящий перед поваром мечник. А еще Алма... Китаец вернул меч владельцу, мысленно попросив того беречь хозяина. Ведь он еще должен найти ее.
- Я не умру, - звучит как клятва, как мантра которая оберегает парня от все той же костлявой старухи. Ведь двум смертям не бывать? Чану стыдно, ведь он так и не смог ничего дать своему ученику, не смог найти для него столь желанное, столь любимое. Он мог вручить ему только меч, чтоб вновь наблюдать, как молодой человек идет на бой. Последний, предпоследний, кровавый и бессмысленно привычный. Старик ничем не лучше центра, Кардиналов, Папы, семейства Рувелье. Он посылает детей в бой, давая им лишь хрупкие надежды и веру в то, что их смерть за правое дело. А так ли это? За столько лет жизни, наблюдения за страданиями других, можно было усомниться во всем, что угодно. И Зу Мэй сомневался, оставлял свое мнение при себе, но каждый раз искал свои собственные ответы на вопросы. И вновь понимал - эта война никогда не закончится. Она не закончится веком Канды, она будет длиться вечно, пока на земле будут живы люди, пока они будут страдать по своим утратам и желать найти путь к вечности. Им не дано беспечно прожить ни минуты, в этом огромном мире под бескрайним небом. Как жаль.
Чего же действительно хотел старик? Он по-детски хотел, чтоб война закончилась, чтоб ему больше не пришлось ковать оружие для детей, которые под звуки невидимых барабанов идут на бой, отбивая четкие шаги на каменном полу. Он хотел бы забыть запах гари и крови, которые въелись в его тело за долгие годы. Он хотел прощения. Чтоб старики умирали, а молодые продолжили идти вперед, к своему месту под солнцем, а не под вспышками пуль и выстрелами орудий. Но, вечная война забрала у повара слово "хочу", высекла на сердцу запрет на желания. Жестокое бремя, в кровопролитном, безумном мире, который сам себя хотел уничтожить. Владелец Атуды взглянул азиату в глаза, в темно-синий омут холодного замерзшего озера, мужчина был уверен - этот взгляд мог свести с ума не одну девушку. И все же, для мечника существовала лишь она одна.
- Ты вырос,- Зу Мэй добродушно улыбнулся, хотя его сантименты никому уже не нужны,- Я помню, как мне приходилось наклоняться, чтоб взглянуть тебе в глаза. Что может хотеть от тебя старик? Живи, Канда, потому что ты достоин этой жизни больше, чем многие остальные.
В голосе оружейника какой-то особый нажим и просьба. Ему не все равно, что случиться со Вторым, он до сих пор чувствует за него ответственность и до сих пор хранит его тайны. К сожалению, большего он не мог, и никакого влияние семьи Чанов не хватило всего лишь для мелочи. Имени. Возможно, тогда бы сердце Юу не металось так сильно, не болело, успокоилось. Он тогда бы мог спокойно уйти, но Центр этого никогда не позволит, как никогда не позволял совершить экзорцистам собственный выбор. Никто не хочет умирать, не хочет видеть своих собственных товарищей со стеклянными глазами и холодными, лишенными дыханиями телами. Все только притворяются, что привыкли. Ведь это дает им шанс просто выжить и не сойти с ума, ища первые лучи рассвета после долгой ночи без сна. Никто не хочет идти на бой, танцевать в смертельном танце, в котором либо ты, либо тебя. Но, выбора нет. И об этом еще раз напоминала история с Суманом Дарком. А ведь у него подрастала дочь, он неприметно хотел к ней вернуться. И все же осознавал - не сможет. Зу Мэю хотелось, чтоб Канда вернулся и на дне его холодных синих глаз было спокойствие, а не...
- Ты все еще видишь лотосы?
Это всегда останется тайной между ними: между мальчиком и мужчиной, между парнем и стариком. Это будет их маленьким секретом, который мастер Атуды заберет с собой в могилу и не расскажет под самыми страшными пытками. Ведь мечник должен жить, его не должна тронуть рука ни одного ученого. В этом поклялся себе повар Азиатского Подразделения и намерен эту клятву сдержать. До конца. До своего самого последнего вдоха.

+1

10

[AVA]http://sf.uploads.ru/7Z5pI.png[/AVA]
Как понять, что крутится в голове старого мудреца? Как понять, какие думы витают в голове человека, прожившего век и пережившего не только свое поколение, но и последующее? Можно ли понять, что он может думать, блестя стеклом пенсне и таинственно улыбаясь? И ответ на все один – нет, никак. Потому как его размышления всегда далеки от суровых земных забот. Его думы там, где он видит теоретические или не очень, но всегда грандиозные свершения. Где витают в облачном далеком воображаемая, пока что, победа. И тут совсем не важно, что этот самый мудрец давно отошел от дел. Что он предпочел скромную работу поваром, месту главы Азиатского управления.  Великие не уходят. У них нет на это права. У них нет на это возможности. Они вечно расплачиваются за свои решения, вне зависимости верными они были или нет.

Канда смотрел на Старика и пытался, не смотря на давно признанный факт понять, что же крутится в его голове. Да, он правда вырос. Экзорцист давно уже не мальчик – запуганный и обозленный на весь мир, так и не сумевший смириться с неисправимым. Ему пришлось вырасти. Дети долго не живут на поле боя. Дети не хранят в себе разбитые крупицы воспоминаний из прошлой, по-настоящему прошлой жизни, и не обагрены кровью с ног до головы. Он вырос. Не только психологически. Выросло и его тело. Меч стал куда удобней лежать в руке, а его удар стал намного сильнее и крепче. Появились новые трудности и новые проблемы. Все, то, через что проходят молодые люди, вне зависимости от пола. Пусть эти трудности и были очень извращенными тяготами невидимой войны и постоянным хождением под косой смерти.

Эта костлявая леди вообще норовила стать для Канды самой преданной и страстной любовницей. Сколько раз он оказывался в ее объятьях? Не счесть. И столько же раз он скидывал со своих плеч ее хладные ладони. Уходил от ее леденящего душу дыхания и только иронично улыбался, приходя к ней вновь. И после этих встреч, начавшихся с самого его пробуждения, после гребанных десяти лет, которые он умирал и оживал, такое простое пожелание? Живи?

Канда хмыкнул, а потом, не сдержавшись, еще раз. Мечнику почему-то не хотелось сейчас смотреть в глаза Чану. Ему не было стыдно за свое прошлое. Никогда. Он не стыдился ни совершенного им, ни, разумеется, того, что сделал обезумевший от открывшейся истины Алма. Японец знал имена тех, кто умер в Шестой лаборатории. Черт возьми, он знал их всех. Разумеется, он знал, что для Старика это происшествие не стало просто именами на бумаге. Но никогда у него не возникало ни единственной мысли жалости. Все было воздано по заслугам. По делам их. И за грехи родителей расплатились дети.

Но сейчас эта фраза, простое пожелание, заставило экзорциста на мгновение устыдиться собственной черствости. Или это было желания Зу Мея, чтобы Второй экзорцист, последний выживший из лаборатории, мог прожить век не только за себя, но и за других? В любом случае, слова Старика были обезоруживающе искренними. Настолько, что было невозможно не ответить.

- Хех, - губы Канды исказила усмешка. – Я не собираюсь жить вечно, но не сдохну так просто.

«Не сдохнешь так просто? А как сдохнешь? Как простая дворняга в канаве или рассыпавшись серой грязью?» - проскочила в голове наглая мыслишка и тут же была задавлена железной волей экзорциста.

На этом японец счел, что разговор окончен и поднялся. Из-за этого последний вопрос застал его врасплох.
Мечник цыкнул сквозь зубы, хмурясь. Это было не то, что он бы хотел обсуждать. Даже спустя столько лет. В глазах Канды промелькнули года, многие-многие года. Когда он был еще мелким зверенышем, только выбравшемся из тьмы подземелья. И слова:

«Канда, ты все еще видишь цветок?»
«Вижу…»
«Давай сохраним это в секрете. Ты не должен верить в цветок. Это всего-навсего иллюзия. Тебе их не догнать. Эти цветы – просто иллюзия».

- Это была всего лишь иллюзия, - проговорил мечник прочно сжимая в руках Муген и стараясь, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул. – Прощай, Старик.

И не дожидаясь иных вопросов, Канда ушел, а под его ногами плыли лотосы, целое озеро лотосов, сверкая нежными лепестками.

+1


Вы здесь » D. Gray-man. The hidden side of war » Закрытые » Всего лишь иллюзия