Дамы и господа! Добро пожаловать на ролевую
D. Gray-man. The hidden side of war!
Присоединяйтесь к нашему небольшому миру,
Вас ждет коварная обольстительница,
имя которой приключение.
Гостевая
Список ролей
Правила
О мире
ЧаВо
Сюжет
Акции

Рейтинг форумов Forum-top.ru

D. Gray-man. The hidden side of war

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » D. Gray-man. The hidden side of war » Замороженные » [Заморожен] I don't need anyone


[Заморожен] I don't need anyone

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

[AVA]http://i93.fastpic.ru/big/2017/0525/ef/4aeff2ace87c1abb3e63e1c4523455ef.jpg[/AVA]

http://i94.fastpic.ru/big/2017/0525/53/2249cf483035c1d866ae7da7370df653.png
Место и время: Главное Управление Черного Ордена, после возвращения экзорцистов с бала у Ноев.
Участники: Matthew O'Keeffe, Kanda Yu
Описание: общая неудача, общее несчастье, общая злость и потеря объединяет даже самых заклятых врагов. Любовь и привязанность к одному человеку – особенному человеку – способна творить чудеса. Даже когда никто не готов (со своей стороны) это признать.
«– Экзорцист О'Киф госпитализирована, наши лучшие работники оказывают ей необходимую помощь и со всех сторон окружают заботой, так что нечего беспокоиться. Ей нужен покой, никаких посещений сегодня, все завтра».

Отредактировано Matthew O'Keeffe (25-05-2017 10:25:57)

0

2

[AVA]http://i93.fastpic.ru/big/2017/0525/ef/4aeff2ace87c1abb3e63e1c4523455ef.jpg[/AVA]

Время – понятие невероятно растяжимое.
Бывает так, что в занятости и работе не замечаешь, как бегут часы за часами, и в особенно запущенных случаях даже доходит до того, что тайком принимаешься умолять минутную стрелку на часах не бежать бешеными галопами, чтобы еще немножко успеть за отведенные двадцать четыре часа в сутки.
Но нет ничего хуже скуки, и тут уже остается только диву даваться, почему та же самая минутная стрелка не двигается совсем. Будто сломался часовой механизм. Но проверка доказывает, что все с ним в порядке, просто… просто время тянется настолько медленно, что хочется удавиться.
Хуже скуки только ожидание. Хуже ожидания – тягучая, страшная неизвестность.
Когда сестра пропадала на заданиях, Мэтт не знал, куда себя девать – мыслями он был очень далеко, куда дальше тех километров, что их разделяли. Дни без ее голоса давались ему относительно легко, он уже успел натренироваться за месяцы пребывания на почетном посту стажера научного отдела, а вот вечера превращались в пытку. Долгие, бессмысленные и лишенные самого дорогого, что у него было, наполненные переживаниями и дурными мыслями самой разной масти. Когда ему в один прекрасный момент сообщили, что ее забрали Нои и вероятность того, что она выживет, ничтожно мала… вот тогда мир под его ногами превратился в бездну, у которой не оказалось дна.
Не желая ни с кем обсуждать эту тему, отстраненно и вежливо кивая на сочувственные и (не)обнадеживающие излияния Ли, старательно избегая жалостливых взглядов коллег (как будто ему от этого легче станет, серьезно?), он загонял себя в самую черную тоску, потому что просто не знал, что ему делать и как правильнее поступить. Весь мир разом рухнул, и не осталось ни целей, ни веры, ни надежд. Он существовал инерционно, автоматически, оставаясь на плаву по течению, потому что просто не мог иначе и так сразу.
Хотя нет, одна – одна-единственная – надежда все же осталась, и пока все подвисло в неопределенности, пока официально ничего не заключили, О’Киф боялся ее отпускать. Ведь иначе всему, чем он жил, действительно пришел бы конец.
Говорят, что между братьями и сестрами есть особая связь, и они чувствуют состояние друг друга даже на расстоянии. Ирландец никогда не придавал этому значения, потому что в отсутствие Эванджелин ему очевидно было плохо и все не в радость, а если он знал, что с ней не все в порядке – то страдал вдвойне, но никак это не показывал, чтобы не расстраивать ее лишний раз и поддерживать, как и подобает старшему брату. Теперь же он отчаянно цеплялся за эту идею, пытаясь раскрыть секрет и понять, жива ли она, где и в каком состоянии. Он мог часами уходить в себя и старательно вслушивался в ощущения, спрашивал себя снова и снова, надеялся найти ответ где-нибудь на уровне… чего? Если бы он только мог это знать. Вместо успокаивающих медитаций он снова и снова срывался с места, чтобы перестать слышать бешеный стук сердца и сбежать от окутывавшего его панического страха.
Он никогда в жизни так не боялся.
И трудно описать словами его чувства, когда появились слухи и надежда (такое не могло остаться втайне и разлетелось по Ордену быстрее лесного пожара). Трудно понять вес той горы, которая слетела с его плеч, когда младшая О’Киф вернулась в Орден, пускай в госпиталь к медикам, но живой! Мэттью жил в густом тумане, и теперь этот туман развеивался, когда он летел сломя голову в медицинский блок, чтобы наконец увидеть ее.
Туда его не пустили. Он понимал, что это было логично – девушка отсутствовала пару недель, мало ли, что могло приключиться, безопасность Ордена и святых целей превыше всего, она ранена, нуждается в срочном отдыхе и прочее. Он даже не знал, ранена ли она и если да, то как серьезно – об этом сообщить ему не удосужились. Медсестры, которые стеной выстроились перед ним, смотрели с печалью, но строго, и не было никакого шанса с ними договориться. Как назло те, кого он уже мелком знал, отсутствовали в этой неравной борьбе. Заручившись обещанием, что завтра можно хоть с утра (и «утро вечера мудренее, вы, молодой человек, выглядите не очень, идите в постель и отдохните тоже»), он оставил свои попытки, решив, что не истерики же ему закатывать. И вышел за пределы медблока.
Ноги дрожали от переживаний и смешанных эмоций, и вообще все его состояние на грани. Вздохнув, он оперся спиной о холодную каменную стену и медленно сполз на пол.
«Она жива, жива… теперь я еще и небесам что-то задолжал…» – он замер на несколько минут, накрыв теплой дрожащей ладонью лицо и вдыхая если не обжигающее и болезненное успокоение, то нечто очень близкое к нему. Впервые за многие долгие дни.
Краем уха он уловил движение, которое спустя мгновение выдали тяжелые шаги. Парень поднял взгляд и глазами встретился с тем, кого меньше всего хотел видеть здесь и сейчас.

+2

3

[AVA]http://s8.uploads.ru/K0WpJ.jpg[/AVA]
Было нелегко. Они прорывались назад с боем. Чертовы Нои. Развлекались, как могли, играя в старую, давно всем известную игру по своим собственным правилам. Уверенные в своем поле боя,  и даже не скрывая козырей в рукавах. Яркие вспышки, взрывы, акума, тизы, хренов Повелитель Мух, что так некстати перекрыл единственный выход. А дальше  бой, сверкание лезвий, дыра в стене, образовавшаяся благодаря одному из них, прыжок, прямо вниз, с высоты, мельтешение людей вкруг, перепуганные гребанные аристократишки, больше озабоченные собой, чем чем-либо еще. А еще устойчивая, даже какая-то успокаивающая тяжесть на плече, хотя какая там может быть тяжесть-то, с таким весом? И шуршание вороха юбок. Они так и лезли в лицо, загораживая обзор. Раздражали. Бесили не просто, потому что мешали, а самим фактом существования. А потому были нещадно оборваны, не смотря на слабый писк возмущения. Слишком слабый, чтобы его слушать и воспринимать всерьез.

И снова взрывы, бег, горячее дыхание над ухом и крепко сжатые руки – «Лишь бы не упасть» - «лишь бы не свалилась». Акума, что разлетались, как листья в разные стороны, боль в поврежденной руке и опаленном боку – подставился, чтобы ее не задело. И подкрепление, спешащее – сбегающее – с того идиотского «праздника жизни». Встреча у кованых ворот. Поправка, уже бывших кованых ворот, хех. Когда они объединяются, то все преграды перед ними рассыпаются в мелко нашинкованную капусту. И дальше долгий путь узкими запутанными улочками, пока не убедились, что за ними никто больше не гонится. Успокоительный выдох и слабый, слегка нервный, смешок со стороны, описывая их как очень красочное зрелище. Небольшое путешествие в пару кварталов, в этот раз без такой спешки, и приятная темнота церковного помещения, запах свечей и ладана. Недоуменный взгляд, перешептывание. Рука, предложенная, чтобы облегчить его ношу, предложение обработать ожоги и травмы. Плевок в глаза и резкий отказ. Сам не понимая почему. Точнее, тогда еще не понимая, но нутром чуя, что так надо. Потому что слишком хорошо знает этих людей. Да и так… Просто не желая расставаться со своим грузом, словно не до конца поверив в то, что он не очередная иллюзия. Легкое дыхание в шею, ворчанье, тугой корсет под рукой и обрывки криво оборванной, качающиеся перед взором юбки. Неясная жалоба. Фырканье в ответ, но он все же помог устроиться получше. А дальше Ковчег, переход по пустынным улочкам и новое здание Главного управления. Небольшая ссора, не стоящая внимания и лазарет, новый, но уже знакомый. Со старыми же порядками и правилами. Их встречали, как героев. Пока что. Но это не помешало медсестрам утащить его в блок, чтобы обработать почти уже незаметные следы серьезных ранений.

Эта миссия не заняла и пары часов, но казалось, что длилась вечность. Особенно, когда он только пришел, когда только увидел… Тогда время и вовсе остановило свой бег. Хоть в чем-то Орден не прогадал. Информация в этот раз  была действительно правдивой. Хотя степень правды стоило еще определить. Говорили разное. И о предательстве, и о смерти. И о кукле, которой просто манипулируют. Вплоть до того, что это уже не она. Эти паразиты на теле человечества вообще любят поговорить, поливая кого-то грязью, чтобы в их свете казаться не таким дерьмом. Но он почему-то верил. Глупо и тупо, как последний Мояши, но верил, что это было не предательство. И в то, что она не могла так просто погибнуть. Слишком просто и легко, как для экзорцистов. Особенно учитывая прошлый опыт со смертями Бари и прочих.

А когда поднял взгляд, встречаясь с ответным, понял – увидел по глазам, по заломаным в панике и ужасе рукам – что предательства и куклы не существовало и в помине, без оглядки и сомнений ринулся вперед. Так же просто и привычно, как крошил акум на запчасти. Так же просто, словно это была очередная миссия, хотя сердце почему-то чересчур сильно стучало в груди, а губы еще больше кривились в гримасе раздражения.

Они справились. Выбрались живыми с новыми сведеньями и старым товарищем, попавшим в чужую ловушку и поплатившимся за это. Может быть слишком жесткого, а может как раз наоборот. Время покажет. Кто знает к чему приведет их сегодняшняя вылазка и разрушение среди этого поместья публичного сброда и лицемеров. Но об этом думать уже не ему, потому что свою основную цель он выполнил. Теперь можно было бы вздохнуть спокойнее, но что-то было не так. Что-то давило на плечи тяжелым грузом, не давая расслабиться. Как бы не пытался он успокоиться и настроить себя. Грыз какой-то червячок сомнения, что без устали шептал «смотри, вот, тут, ты же знаешь как это, берегись». Но выделить его сразу было практически невозможно. Особенно сейчас, когда он так устал, физически и эмоционально, от этого длинного и тяжелого вечера.

Он думал об этом, странностях и последствиях сегодняшней миссии, когда выходил их лазарета. По сути, сбегал, пренебрежительно отмахиваясь от врачей с их мазями и бинтами. Он в норме, а все остальное излишнее. Только мешать будет. Даже банально принять столь желанный душ, который очистил бы и разум, и тело.

Возможно, он бы попробовал решить свои сомнения сегодня, но было еще слишком много неизвестных. А чтобы их узнать – нужно поговорить со спасенной им девушкой. Но даже одного взгляда хватило бы, чтоб понять, что бдительные стражи Асклепия не пустят в ирландке никого. Так что попытки повидаться и узнать все интересующее – бесполезны. Даже Комуи не полезет сейчас к Матроне, боясь огрести выговор.

Значит и ему не стоит, решил парень, делая шаг за пределы медблока и тут же натыкаясь взглядом на еще одного неявного, но участника событий. Еще один ирландец, еще один О’Кифф. Потерянный и измученный, тут и ежу понятно отчего, так же не рискующий, а может наоборот рискнувший и получивший от ворот поворот, штурмовать крепость с медсестрами.

Канда мог бы сейчас просто уйти, не задерживаясь больше. Проигнорировать парня просто, то, что они не дружили в прошлом – это мало сказано. Он со спокойной душой бог бы пойти своей дорогой, не задерживаясь. Чтобы спокойно переодеться в чистую и не рваную одежду, смыть с себя пот, кровь и запах копоти. Просто уйти отдыхать и восстанавливаться, перебирая этот день, как бусины на браслете из семян лотоса. Мог бы. Но вместо этого замер, опираясь на стену с другой стороны от двери.
Мечник не смотрел на парня. Только прямо, только перед собой. Но его тихий голос, прозвучавший, почти обрушившийся в окружающей их тишине на плечи, обращался именно к брату Мелочи.

- Она теперь в порядке.

+2

4

[AVA]http://i93.fastpic.ru/big/2017/0525/ef/4aeff2ace87c1abb3e63e1c4523455ef.jpg[/AVA]

«Она теперь в порядке», – в мыслях, не особо задумываясь о глубинном смысле фразы, повторил за японцем О’Киф. Позже эта фраза станет для него мантрой и очень крепко засядет в голове. Он повторит ее миллион раз, снова и снова, когда будет призраком метаться по комнате из одного угла в другой, а потом выберется за пределы придуманной клетки, не в силах уснуть и даже не пытаясь это сделать.
А сейчас он просто вздрогнул от всего сразу: от того, что патлатый экзорцист не прошел мимо, что обошлось без привычных и не самых цензурных, ставших обыденными приветствий, что обращался он, по всей видимости, именно к нему (а обычно старался делать рожу кирпичом и не замечать, но ровно до тех пор, пока сам ирландец не становился слишком дерзким и не лез безбашенно и смело на рожон), ибо никого вокруг больше не наблюдалось, что он вообще с какого-то перепугу заговорил, от тона, которым было произнесено его... ободрение? Сочувствие? Что вообще это было? Мэтт подобного добра за последние дни наелся досыта, того и гляди, из ушей полезет. Ему уже тошно было от стандартно построенных предложений и повсюду сопровождающих взглядом. Если всего этого теперь будет еще больше, да еще и от тех, от кого вообще не ждешь и не нуждаешься…
Странным, очень странным чувством солидарности повеяло в воздухе, и ему было не совсем понятно, как стоит к этому относиться. Он был изначально настроен крайне недоверчиво и настороженно и не ждал ничего хорошего от этого сомнительного человека ни сейчас, ни потом, с другой же стороны – ему на данный момент было настолько плевать на все, пусть хоть ногами запинает. Да и просто сил не было, чтобы прыгать в огонь с уверенностью, что в этот раз как-нибудь обойдется.
Когда заведомо знаешь, что тебя вообще ни на что не хватит, когда липкая подавленность подавляюще преобладает в настроении и мыслях, внутренний запал исчезает и даже признаков жизни не подает.
Не меняя своего положения, разве что немного оторвавшись от вертикальной каменной поверхности и ссутулившись, продолжая исподлобья поглядывать на Канду, пронзительно и неприятно, как на врага народа, ирландец все ожидал какой-нибудь хитрой уловки. Но подвоха не было. Тот упрямо делал вид, будто находится тут совсем один, но и уходить не торопился. Это немного поддразнивало беспокойство, крутанувшее лихое сальто в животе и оставившее после себя остаточное недоверие. Сама ситуация была слишком тревожной, и черноволосый напрягся, несмотря на то, что каких-либо угроз, прямых и косвенных, не последовало.
Минута. Две. Три. Из неловкого молчания, не нарушаемого никем из них, можно было плести могильные венки. Возможно, именно то, что оно ощутимым холодным осадком опускалось на кожу, заставило Мэтта очень неохотно поверить, что ничего лишнего не произойдет. Хотел бы кто-то – давно сделал бы, чего тянуть. Он перестал взглядом бурить дырки в черном монахе, отвернулся и потер пальцами переносицу.
«Не сейчас, не сейчас…»
– Спасибо, – с трудом, будто в горле застряло что-то постороннее и мешало говорить, хрипло выдавил он из себя, не узнавая собственный голос. За что именно он благодарил? Наверное, за все это. Брюнет скептично относился к фанатической идее бога и церкви, с сестренкой ему так до сих пор и не удалось поговорить, а начни он благодарить первого встречного и поперечного, его бы приняли за ненормального. А потребность высказать это коротенькое слово была. Он все еще находился здесь, он ее дождался, она жива и с ней теперь все в порядке. И пока с ней все в порядке, ему можно дышать.
Если это не причина для благодарности, то что?
Японец выглядел изрядно потрепанным, даже на расстоянии Мэттью улавливал в общей смеси запахи гари, похода, пыли и песка, усталости. Он до сих пор был не в курсе событий, а тех жалких подробностей, которые и подробностями-то назвать нельзя даже с натяжкой, которыми всех не-участников миссий и операций кормили с ложечки, ему отчаянно не хватало, да и кому бы их хватило? Он мог бы спросить, что произошло, он был уверен, что Канда все знает наверняка, банально потому, что видел это своими глазами и – очевидно – успел отведать вражеского пороха. Последует ответ или нет – это совсем другая история, а поинтересоваться и попытаться вытянуть какую-нибудь информацию он мог бы. Но слова были неподъемно тяжелыми, упирались вовсю и не желали покидать убежище.
И он не решался.

+1

5

[AVA]http://s8.uploads.ru/K0WpJ.jpg[/AVA]
Фраза экзорциста повисла в воздухе. Там же она и замерзла, покрылась коркой льда, замороженная прохладным воздухом, чтобы потом рассыпаться изморозью и осесть на всем вокруг, включая двух черноволосых парней. Прохладный воздух слегка холодил оголенную грудь – пришлось снять остатки рубашки, давая себя осмотреть врачам. А накинутый на плечи пиджак, когда-то богатый и представительный, а сейчас такой же рваный и с подпалинами, как и отправленная в мусор рубашка, никак не спасал. После горячки боя и жара, что шел от обожженного бока это казалось почти приятным. Стоять под этим сквознячком, что утолял жжение в ранах, замораживал тело, и приводил в действие разум. Его легко дыхание помогало, снимало усталость, не давая расслабиться и уснуть прямо тут. Вот только оставаться, так долго не стоило.

Волосы, вновь распущенные – проклятые шнурки почему-то не выдерживают активных сражений – насквозь пропахли гарью и еще немного кровью. Его и чужой. Грязной кровью акума. Он успел много их порубить, прежде чем они полностью превратились в адские машины. И еще больше, когда уже обратились. Отступление, хотя скорее уж побег с честно украденным сокровищем, был шумным и ярким. Чего только стоит появление Тики Микка на их пути. Он даже смог весьма активно отбивать его выпады, защищая одну рыжеволосую беглянку. А чего уж его стоит появление среди расфуфыренных индюков. С этой самой беглянкой на плече и оружием в руках. Наверняка о них еще долго будут говорить, но на это Канда уже плевать с высокой колокольни Черного Ордена. Главное, что палить в эту толпу акума и Микк почему-то не стали, давая возможность экзорцистам сбежать с чуждого для них мероприятия. Потом, конечно, было не так легко, но они же выбрались. Причем целыми и относительно невредимыми, если не считать мелких царапин.

Канда скривился, представляя какой от него идет аромат. Еще один довод к тому, чтобы скорее покинуть этот тихий, глухой коридор, где ему и делать-то по сути нечего. Но парень стоял. Стоял, опираясь спиной на холодную гладкую стену. Лопатки холодило. А неизменный Муген в руке, не скрытый более утерянными в особняке ножнами-маскировкой, царапал кончиком лезвия пол. Стоило бы его скорее прятать в привычные ножны, стоило. Но как-то не хотелось. Было что-то успокаивающее в простой и надежной рукояти меча в руке. Что-то правильное, вселяющее силы и веру. Дающее надежду, словно этим мечом он мог сокрушить все свои преграды и напасти.

Тишина, сорванная Кандой, давно уже успокоилась.  Над парнями вновь повисло молчание. Оно было даже приятным. Успокаивающим, почти медитативным. Не мешала даже боль в поврежденном теле. Японец устал. Правда устал. Переживать, думать, волноваться, а потом действовать, бежать и спешить, чтобы ни в коем случае не опоздать и не упустить из рук тот эфемерный цветок, что видел пред собой. Не упустил. Успел. Это знание приносило покой, хотя за краем сознания он понимал, что расслабляться еще рано. Но это будет потом. А сейчас по всему его существу разливалось ощущение отлично проделанной работы. Да и гордости, чего уж тут скрывать. Мечник гордился тем, что он был прав. Гордился, что смог спасти в тех хреновых обстоятельствах, что были. А еще немного злился. На себя, что не сделал это намного раньше, на Орден, что допусти такое. Ну и на нее, что дала себя схватить и уничтожить свою Чистую силу. И мысленно сделал себе пометку исправить это в будущем. Но это все будет потом, а сейчас он просто устал и наслаждался негласным покоем и самодовольно кривил губы в едва заметной улыбке.

Стоять в коридоре было лишним. При учете всех ждущих его дел. Но он стоял. Делая при этом вид, что не замечает не особо приятное соседство. Но все равно стоял. Оказывая молчаливую поддержку? Ага, как же, делать ему больше нечего. Хвастаясь, что смог сделать больше, чем родной брат? Нет, снова мимо. Просто стоял, чувствую, что так надо. И ждал. Совсем неясно чего. Игнорируя чужие взгляды и уперев собственный в стенку напротив. И дождался.

Одно слово. Брошенное, казалось бы, так же в пустоту, как и фраза самого экзорциста. Ни к кому конкретно не обращаясь, но и так понятно кому сказано. Простая благодарность и совсем не важно за что, спасение ли, сообщение о ее состоянии или мнимую поддержку. Совсем не важно. Ведь лед тронулся. А дальше… дальше будет.

Канда фыркнул в ответ. Помедлил пару мгновений и повернулся к ирландцу спиной,  собираясь уходить. Теперь ему тут, и правда, больше нечего делать.

+1

6

[AVA]http://i93.fastpic.ru/big/2017/0525/ef/4aeff2ace87c1abb3e63e1c4523455ef.jpg[/AVA]

Он поежился и на секунду сжался, чувствуя себя очень маленьким и бесполезным не только на фоне бесконечных коридоров вправо и влево и высоченных потолков, до которых даже взглядом трудно добраться.
Нет ничего хуже осознания, что совсем ничего не можешь сделать.
Раньше, когда они были помладше и не ведали ничего о Черном Ордене и Чистой Силе, ему удавалось оставаться, может быть, слегка непутевым и рисковым, но все же весьма надежным старшим братом. Он практически никогда не оставлял Эванджелин одну, всегда приходил на помощь и пытался окружать всем тем, в чем она могла бы нуждаться. Без оглядки на роскошь, которой они в жизни все равно отродясь не видали. Но даже в самых безысходных ситуациях, когда в животах громко урчало от голода, на улице становилось неуютно и покалывающе прохладно к вечеру, а о вменяемой и худо-бедно надежной крыше над головой можно было только мечтать, он все равно как-то умудрялся выкрутиться и найти решение, о котором потом не приходилось жалеть. Пускай они жили не на широкую ногу и иногда жертвовали личным комфортом ради других, более нужных вещей, в таких обстоятельствах было куда легче радоваться жизни и находить приятные мелочи там, где любой другой никогда и ни за что не разглядел бы. Они были вдвоем, и все (радости и горести) делилось на двоих и переносилось с улыбкой на лице.
И иначе быть не могло.
Со временем все кардинально поменялось. От каких-то сверхчеловеческих и необъяснимых логикой умений Мэтт мог только разводить руками и… опасаться? Нет, это было довольно увлекательное зрелище (со стороны), и своей сестрой, которая отхватила божественного благословения и странных способностей, он гордился больше, чем когда-либо, но вся эта история с самого начала не пришлась ему по душе, и очень даже не зря. Чем дальше – тем больше она от него отдалялась. Несмотря на то, что она честно и упоенно рассказывала ему обо всех своих приключениях и переживаниях, иногда засыпая на руках в самой середине увлекательной истории, что вызывало у него теплую волну умиления и любви, парень никак не мог отделаться от ощущения, что другая реальность, полная путешествий, поисков и борьбы, затягивает ее все крепче и сильнее. Появлялись новые знакомства, привязанности, новые впечатления и цели. И кто он такой, чтобы противиться этому? Даже если бы и попытался, то как? Они оба стали винтиками одной массивной и очень опасной системы, из которой было фактически невозможно выбраться. И он совсем никак не мог ее защитить. Ни от этой самой системы, ни от чего-либо другого. Как бы ему не хотелось этого признавать, Эви становилась сильнее и теперь сама могла его защищать, если бы дело дошло до акума или чего-то подобного. Это нисколько не било его по самолюбию. Просто он понимал, что если однажды что-то в очередной миссии пойдет вкривь и вкось, то он не сможет ей ничем помочь. Даже если был бы рядом, от него было бы не больше проку, чем от телескопа в театре. Мешал бы только.
Как сейчас. Прошла вереница мучительных дней, когда ее могли несколько раз похоронить и оставить воспоминания о красноволосой О’Киф… воспоминаниями. Вся его жизнь и главная цель в жизни внезапно оказалась ненужной и бесполезной. Это было очень горько, и только невероятным усилием воли удавалось не опустить руки.
Один раз не уберег, и все обернулось благополучно. А в следующий раз удача окажется не настолько щедрой. И как знать, когда именно наступит этот следующий раз?
Японец шевельнулся и бесшумно отклеился от стены. Золотистые глаза впились в эту идеальную прямую спину, которую даже изматывающие бои и медики не сумели хотя бы самую малость согнуть. Спина надумала удаляться, и Мэттью слегка растерялся.
– Скажи... – встрепенулся парень, понимая, что если сейчас никак не отреагирует и отпустит патлатого с богом на четыре стороны, то на протяжении всей ночи будет себя за это укорять. А у него без того было слишком много причин для этого, не стоило щедро набирать еще больше. – Она… насколько сильно она ранена?
Он опустил ладонь на пол – хорошее подспорье и опора, если ему вдруг по какой-то причине потребуется быстро вскочить с места. Ни бегать за Кандой, ни выклянчивать у него больше, чем он уже изволил дать, он, конечно, не собирался, это был, скорее, интуитивный жест, нежели активное действие.

+1

7

[AVA]http://s8.uploads.ru/K0WpJ.jpg[/AVA]
Вопрос застал его уже тогда, когда экзорцист собирался сделать первый шаг прочь отсюда. Туда, где его будут ждать благостное спокойствие, уютная тишина и долгожданный покой. Где его не потревожат до завтрашнего дня, когда молодой человек сам спустится к завтраку и, как ни в чем не бывало, пойдет в тренировочный зал, наплевав на все рекомендации врачей о мнимой необходимости в отдыхе для его ноющего тела. Лучшим отдыхом парень всегда считал тренировку и медитацию. Туда, где будет только тиканье часов, темнота и прохлада комнаты. И давно привычный сосуд с заключенным внутри лотосом. Таким же самым, каким иногда ощущал себя сам Канда.

Уже приподнятая для шага нога опустилась. А затем японец и вовсе развернулся обратно, встречаясь взглядом с этими желтыми, кошачьими глазами. Натянутая, неудобная поза, немая просьба в глазах и отчаянное выражение на лице, словно не ответь экзорцист на заданный вопрос, информацию с него будут выбивать силой. Или не силой? Слишком много боли и отчаянья для такого. Но как-то на удивление понятно и знакомо. А еще очень навевает воспоминания и сравнение. Канда едва заметно дернул уголком губ. Синие глаза уставились на ирландца, а рука уперла меч острием в пол, тем самым опираясь на него.

Возможно, ответ, который он дал, стоило обдумать более тщательно. Выбирать слова, менее травматичные для, и без того источенного переживаниями и горестями, сознания О’Киффа старшего. Подумать, как родной брат отреагирует на то, что сейчас собирался сообщить ему мечник про его сестру. Но Канда даже сейчас оставался самим собой. Все тем же самодовольным, упрямым и равнодушным к лицемерию и красивым словам. Привыкшим рубить правду так же легко, как адские машины Тысячелетнего Графа. И почти с тем же эффектом.

- Она цела. Если ты о ее теле,  - про небольшое недомогание после стрессовой ситуации и прочие мелкие, но досадные негативные проявления нервного срыва парень не сказал. Слишком несущественно. Легко поправимо с помощью крепкого сна и пары дней отдыха. - После того, как я ее забрал, ни один лишний волос не упал с ее головы, - самодовольно ответил японец. Он конечно же не стал рассказывать о небольшом спарринге устроенном им. Но там все было понятно и заслужено. И абсолютно не лишне. А потом тут же нахмурился и его тон в разы мрачнее. – А что с ее головой сейчас выясняют, - Канда скривился. Он никогда не любил мозгоправов. Ни многие годы назад, ни сейчас. Так и норовят влезть тебе в душу своими гадкими скользкими ручонками. Вытащить на свет все самое сокровенное, что так долго и трепетно хранишь в темных закоулках души, не давая это увидеть никому на свете. То, что хранишь, как зеницу ока или наоборот запихиваешь поглубже, чтобы больше никогда не вспоминать. Логично, что после плена, да еще у таких зверей, как Нои, требуется помощь специалистов, осмотр, проверки… Долбанные тесты и множество другого. Чтоб их самих, да и свое же пекло. Но еще оставалась последняя важная новость. Устало оперившись на Муген, парень выдохнул. – Она больше не экзорцист. Ее Чистая сила уничтожена.

Последняя новость была спорной. Даже очень. Хорошо ли это, плохо ли… Руководство однозначно решит, что плохо, родной брат, что хорошо. А сама девушка? Кто знает.

С собственным отношением к этому Канда тоже еще не определился. Слишком много сегодня произошло. Надо бы сначала сесть и обдумать все. Но не сейчас, не сейчас. Когда горячка боя еще не до конца слетела с сознания, а разум затмевает радость от успешного завершения миссии.

+1

8

[AVA]http://i93.fastpic.ru/big/2017/0525/ef/4aeff2ace87c1abb3e63e1c4523455ef.jpg[/AVA]

Посмотри он на себя сейчас в зеркало – наверное, возненавидел бы.
За все сразу и по отдельности. За усталость, сквозящую в каждом движении, за нездоровую взъерошенность и будто в воду опущенность, за жалость, которую он, сам того не желая, вызывал у окружающих, за медлительность в действиях и мыслях, выдающих самые глубокие переживания, которые зеркально и немедленно отображались на мрачном побледневшем лице, потому что он давно потерял самообладание и уже не стремился это скрывать, потеряв всякий смысл. Даже глаза заметно потускнели и перестали отображать ту обильную палитру эмоций, что обычно была присуща ирландцу.
Вместо этого осталась только горестная беспросветная тьма. И головная боль не улучшала это состояние. Она давно и прочно обосновалась где-то в самом центре мозга, иногда притупляясь, в основном при дневном свете и под чужими взглядами, иногда можно напоминая о себе, не давая ни отдыха, ни покоя. Мэтту давно стоило с ней подружиться, но вместо этого он пытался ее игнорировать, и иногда она почти пробивала виски своей пульсацией, углублялась стержнем насквозь через все его «я», и тогда он тихо ненавидел весь свет и едва ли не подвывал. Более того, от того, что он постоянно хмурился и морщил лоб в своих размышлениях, боль, казалось бы, укоренялась еще глубже и, по ощущениям, переходила на лицо, значительно ухудшая самочувствие и настроение, которое и так было где-то… не там, где ему положено было быть. Или его просто вовсе не было, растерял и не заметил.
Первые слова экзорциста не были такой уж неожиданной новостью. Почти то же самое черноволосый стажер научного отдела выпытал у медиков, которые ни в какую не хотели его пропускать дальше коридорной приемной. И все же он вновь испытал облегчение, услышав это. Несмотря на крайне напряженные отношения с Кандой, в которых никто не собирался ничего менять и ни в чем идти на встречу, почему-то ему верилось охотнее, чем армии квалифицированных врачей и костоправов.  Наверное, потому, что он был там. Наверное, как раз-таки потому, что этот патлатый ее забрал. Вырвал, выручил, спас…
Защитил и смог это сделать.
О’Киф на секунду покривился, как от удара, но стерпел. Потому что то, что последовало дальше, вызывало больше сомнений и тревог, и не у него одного.
Конечно, хваленые мозгоправы, всегда остающиеся в тени, но почему-то частенько чешущие язык простых и не очень работников Черного Ордена. О них ходило много слухов и пугающих историй, и все – сплошь негативные. Работенка нужная и непростая, но жуткая и пробирающая до костей. Не хотелось бы ему оказаться на месте сестры. Но это с одной стороны. С другой – он все на свете отдал бы, чтобы избавить ее от дополнительных мучений, как будто она уже не достаточно настрадалась. Даже если бы пришлось (не)надолго поменяться местами.
Как жаль, что это невозможно.
«Эв больше не экзорцист?»
На какое-то мгновение ему показалось, что Канда от усталости превратился в древнего старика. Используя меч вместо посоха, слегка сгорбившись, он тоже вызывал чуждое подобие сострадания, и у ирландца ком встал в горле. Он недоверчиво смотрел на своего впервые многословного (по сравнению с прошлыми недодиалогами) собеседника и… никак не мог реализовать такую простую мысль. Это оказалось выше его понимания.
Он поднял руку и медленно потер лоб, пытаясь разгладить напряженные складки, разрезающие его. Все плыло и туманно покачивалось, словно в плохом сне.
– Это как? – довольно глупо спросил он, моргнув и больше не справляясь со смесью эмоций и информации. Это было первое, что пришло ему в голову.

+1

9

[AVA]http://s8.uploads.ru/K0WpJ.jpg[/AVA]
- Это как?

Вопрос оказался очень глупым. И хотя его корни уходили больше в неосознание сути сказаного, чем в явное непонимание происходящего, Канда не имел привычки отвечать на такие тупые вопросы. Ни когда-то давно, только встречая новоиспеченных экзорцистов, что Мелочь, что Мояши и, по иронии судьбы,  проводя с ними миссии, ни потом. Он отказывался отвечать на столь очевидные вещи. Можно подумать, что есть много способов перестать быть экзорцистом. Один из них слишком просто, но очень понятный. То, что произойдет когда-то со всеми экзорцистами, да и просто людьми, но именно экзорцисты подвержены этой дряни больше других – внезапная смерть. Ведь чем погибель не выход и не способ перестать считаться слугой Ватикана, его черным монахом? Второй способ – это потерять Чистую силу. И тут уже мало играет значение, как именно. В бою подставившись под удар, давая чертовому Графу и его отребью отнять, а в следствии уничтожить крупицу Божественного кристалла или просто потеряв связь с ним и всякая возможность синхронизации… Последние два способа были очень редки. Практически единичны, поскольку экзорцист, потерявший на поле боя способность сражаться – мертвый экзорцист. Мелочи еще повезло, что она так легко отделалась. Можно сказать одной ногой побывала в могиле и вернулась. Была ли это случайность или божественное проведение? А может это просто была глупая насмешка со стороны Ноев, доказывающая, что Граф может в любой момент поймать и раздавить их всех как клопов? Кто знает, уж точно не Канда. И уж точно не сейчас, когда у него более чем хватает, о чем подумать. Например, о том, что будет дальше. Или о том, как дальше будут развиваться события. Что Ватикан будет предпринимать в отношении бывшей рыжеволосой экзорцитки?

От этой мысли что-то холодное пробежалось по позвоночнику, заставив передернуть лопатками и выпрямиться. Мечник перехватил рукоять Мугена удобней и закинул на плечо, острой кромкой к верху. Лицо его утеряло былую леность и усталость, а взгляд вновь стал жестким и сосредоточенным. Он об этом раньше не думал. Не до того было. Да и не ясно было совершенно. Жива ли Мелочь и смогут ли они ее спасти? Но сейчас, когда девушка благополучно доставлена и отдана в заботливые руки врачей – иный в Ордене не работают – настала пора подумать и об этом. Что дальше? Как поступит Ватикан со своим сломанным игрушечным солдатиком? Так ли, как и когда-то хотела поступить с ним?

Зубы японца крепко сжались, а на челюсти заиграли желваки. Нееет. Он этого не допустит. Комуи не допусти подобного, а Канда ему поможет. Не для того он спасал ее, чтобы тут же потерять, не для того. Слишком многое было отдано, слишком многое положено на кон. Слишком сильно они были связаны, чтобы вот так все кончилось. Ватикан не прощает чужих ошибок, но и сам Канда никогда не будет, что сотворили это ученые.

Мечник выдохнул, сквозь зубы, сведенные злобой от старых воспоминаний. Он все еще обдумывал все, что только что пришло ему в голову и взгляд экзорциста блуждал по помещению, пока не наткнулся на все еще ожидающего ответа ирландца.

- Они могут прийти за ней. Она одна смогла вернуться живой, но без Чистой силы, - проговорил Канда совсем не то, что спрашивал его О’Кифф. Японец будто говорил сам с собой, не объясняя кто «они», кто «она» и зачем придут. Ему самому и так было все понятно. Просто мысли вслух, вырвавшиеся наружу. Пока он не поднял голову, встречаясь взглядом со встревоженным старшим братом.

0


Вы здесь » D. Gray-man. The hidden side of war » Замороженные » [Заморожен] I don't need anyone